Ну что она за человек? В простоте ни слова, обязательно надо сначала голову поморочить.

— Кто звонил? — возбуждаясь, закричала я, потому что желала получить как минимум три звонка: он блудного мужа Евгения, от будущего любовника Буранова, невежливо брошенного в ресторане, и от своего спасителя американца.

Каким образом мог позвонить мне спаситель, который даже имени моего не знает, я понятия не имела, но желала этого больше всего. В голове не укладывалось, что никогда его больше не увижу. Внутри все восставало при этой ужасной мысли.

Поэтому, окрыленная невесть откуда взявшейся надеждой, я закричала:

— Кто звонил?

Баба Рая пожала плечами:

— А фиг его знаеть.

До общения со мной она говорила «бог его знаеть», но, продвинутая столичной жизнью, овладела общепринятой лексикой. Зато я, грешница, стала зачастую поминать Господа всуе.

— Бог ты мой! — закричала я. — Баба Рая! Долго ты будешь голову мне морочить? Быстро говори, кто звонил: женщина или мужчина?

— Дык голос был мужской.

Ха! Я как минимум трех жду мужчин!

— Не Евгений? — осторожно поинтересовалась я и добавила: — Он в командировку уехал.

— Дык знаю, — озадачила меня баба Рая.

Ну все она знает, за что ни возьмись. Спрашивается: откуда?

— Следовательно, не Евгений, — на всякий случай уточнила я.

— Не ён, — поджимая губы, подтвердила она. — Другой, разбитной голос, с блатнецой.

«Значит и не Буранов, тот периодами косит под интеллигента и с посторонними сама любезность. И уж тем более не мой спаситель, — с огромным сожалением подумала я. — У того акцент, который трудно не заметить.»

— Усю ночь, подлюка, звонил, — доложила баба Рая. — Спать жа ж не давал.

— И чего хотел?

— Дык рази жа ж мне скажеть? Софью Адамну усё просил. Я вежливо ему жа ж указала, шоб шел куда. Дык ен даже ж ругнулся жа ж на меня некрасиво три раза. Тьфу! Тьфу! Шоб большего не сказать!