— Конечно я — это я. А вот кто ты? Впрочем, догадываюсь. Это ты что ли, Феликс? — я перешла на сокровенный шепот.

Мой собеседник, похоже, опешил, потому что выдержал рискованную паузу, в которую я запросто могла бы вставить новый монолог минут эдак на двадцать, но я ждала ответа.

— Ну ты, блин, даешь! — наконец выдохнул он. — Да нет, я не Феликс, но типа него. Так значит ты и есть Мархалева?

— Абсолютно, — заверила я.

— Нет, я не понял. Нет, ты не гонишь?

— Конечно не гоню. Даже не представляю как это делается.

— Ну, я попал! Да нет, ты гонишь! Ежики-то не складываются.

Я удивилась:

— При чем тут ежики?

— Тебя же, блин, того… Нет, я не понял, сколько же вас, Мархалевых?

— В этой квартире, слава богу, я одна. Зря вы не позвонили в соседнюю квартиру, там проживает Старая Дева, она, правда, тоже одна, но любит мужское общество, с ней бы у вас получилась более оживленная беседа, потому что…

— Спокуха! — зверея, прорычал тот, который типа Феликса. — Спокуха. Ты, блин, совсем без тормозов. Атас полный. Не догоняю, почему ты, блин, до сих пор живешь. Я аж взмок, так непросто с тобой добазариться. Слушай сюда: значит в этой квартире Мархалева одна?

— Зуб даю, — заверила я, стараясь говорить на языке более доступном.

— Ага, значит в этой квартире Мархалева ты одна. А в другой?

— За другие я не в ответе.

— Ну нет! — с новым жаром воскликнул он. — Нет, я не понял! Ты же, блин, сама туда того, булькнула прямо с «пушкой».

— И не надейтесь, — предупредила я и на всякий случай добавила: — «Пушка» — да, утонула, а со мной ни фига не вышло.

— Ну ты гонишь!

Мне это стало надоедать; такой тупости я не встречала, хоть и немало повидала на своем веку.

— Странно, — воскликнула я. — Вы звоните, хотите услышать Софью Адамовну, а когда ваше желание исполняется, вы никак поверить этому не можете.