Человек не откликался. Я попыталась нащупать пульс, но вместо него под пальцы упорно попадалась какая-то острая косточка на запястье. Попробуем на другой руке… ничего не бьется, хотя кисть вроде теплая.

Я закричала:

— Подождите минутку! — хотя неизвестный вряд ли мог меня слышать, и опорометью помчалась по лестнице. Бах!

Пожалуй, в темноте разумнее было бы двигаться поаккуратней. Голова загудела от удара об острый угол, в глазах заплясали искры. Ничего, осталось два пролета.

— Ольга Николаевна! — бросилась я к вахтерше, листающей журнал при свете большого фонаря. — Там лежит человек! Скорее всего, больной. Надо скорую помощь вызвать, да? Или, может, кто умеет сам? Что надо делать при сердечном приступе?

— Сердечный приступ? — хмыкнула Ольга Николаевна. — А может, алкогольное опьянение? Что я, не знаю вас, что ли?

— Ничем таким не пахнет. Да, в конце концов, лучше перестраховаться, чем наоборот!

— Думаешь, лучше? Меня вот в аварийке уже покрыли по первое число. Мол, нечего позволять студентам обогреватели включать, тогда и электричество будет работать. Только не хватало, чтобы меня еще и скорая покрыла за ложный вызов!

— Так давайте я позвоню, — неуверенно предложила я. Откровенно говоря, к числу моих недостатков относится страх перед телефонными звонками незнакомым людям. Чтобы узнать время работы музея, мне легче доехать до него, чем позвонить.

— На каком этаже-то? На третьем? Давай-ка я с тобой туда поднимусь да гляну. А в случае чего, валидол у меня всегда с собой.

Мы медленно поднялись по лестнице.

— Ну, где твой болящий? — уточнила вахтерша, светя фонарем.

— Где-то здесь, по-моему. Я шла с того конца коридора и об него споткнулась.

— Ну, так ищи.

Мы обшарили весь коридор — пусто.

— Может, мы просчитались с этажом? — сообразила я. — В темноте.

— Эгей! — громовым голосом возгласила Ольга Николаевна. — Это какой этаж?