Сегодня же было совсем плохо. Я собиралась докончить рисунок дома, но позавчера не успела, поскольку отключили электричество, а вчера просто-напросто забыла. Вспомнила лишь утром и наскоро что-то накропала. Игорь Матвеевич сперва молча смотрел на дело моих рук, потом тихо спросил:

— И где по-вашему, Машенька, расположен источник света?

— Тут, — робко указала я.

— И как должна ложиться тень?

— Ох, — вздохнула я, моментально прозрев, — я поняла. Я спешила и делала, не думая. Сейчас я это уберу.

— Да не надо, — в задумчивости возразил он. — Жалко портить. С обучающей точки зрения тут, конечно, полный ноль, зато эта дисгармония создает ощущение зыбкости и даже тревоги.

Каждый раз удивляюсь, насколько ко мне здесь все добры. Указывая на ошибки, обязательно, чтобы я не слишком расстраивалась, добавляют что-нибудь хорошее.

Впрочем, все — сильно сказано. Есть Алена и Марго, расположившиеся зачем-то совсем рядом. Для меня они составляют нераздельную парочку, этакое злобное существо, способное допекать меня в два голоса сразу, но на самом деле не во всем похожи друг на друга.

Алена москвичка. Когда, еще совсем ее не зная, я наивно поинтересовалась, почему она учится здесь, а не у себя, она снисходительно бросила:

— В провинции, девочка, все дешевле.

Это Петербург-то для нее провинция! И знаете, о чем шла речь? Вовсе не о продуктах, как я сперва решила. О том, во что якобы обходится обучение. А когда я напомнила, что обучение бесплатное, она сообщила мне, что только глубокие провинциалы и ханжи стыдятся самых естественных вещей. «Провинциальный» — вообще ее любимое словечко.