Так откликнулся на гибель "Курска" мурманский поэт Николай Колычев. Да, надо искать смысл мученической смерти ста восемнадцати человек. Верующему человеку это сделать проще, чем атеисту. Потому что верующий увидит в подводной трагедии не техногенную катастрофу, а Знамение; недаром в центральном посту атомарины находилась икона, преподнесенная курянами, Божия Матерь "Знамение". Что же оно означает, это Знамение? Поэт ответил на него так:

Опускают венки на суровую скорбную воду.

Да прозреют живые, поняв, как друг другу нужны.

Вся Россия скорбит. Значит, мы остаемся народом!

В общей боли и муках срастается тело страны.

Не только Россия, весь мир вздрогнул, когда рванул этот страшный подводный взрыв, когда внимал стукам живых из стального гроба, когда читал строки не тронутой огнем и водой записки Колесникова, когда видел и слышал, как выкрикивают матери в черную воду имена своих сыновей. Неужели такие потери на стыке веков и тысячелетий ничего не значат? Неужели мы не поймем, ради кого и во имя чего погибли лучшие из лучших?

Вот и североморка Ирина Поливцева о том же:

Двухтысячная осень, ты жертвенной любовью Нас Кольскою Голгофой в народ объединила,

Рябиновые руки забрызгав алой кровью,

Что, по кресту сбегая, грехи наши омыла...

"Будьте милостивы к мертвым..." - возглашали древние мудрецы древнего северного народа в ханты-мансийском эпосе "Мадур-Ваза". То, что было понятно ханты-мансийским сказителям, мы только-только начинаем постигать... Мы, которые до недавнего времени хоронили своих погибших моряков втихаря под безымянными обелисками, а то и вовсе отрекаясь от них, учимся быть милостивыми к мертвым, учимся отдавать им последние почести, смешивая при этом в душевном порыве воинские ритуалы с незабытыми ещё партийно-советскими обычаями и церковными обрядами. Северный флот помянул свою печальную годовщину достойно.

Но быть милостивым к мертвым означает не только кресты и стелы, поставленные в их честь и память.