Подводникам 50-х годов не повезло в истории. Когда они совершали свои немыслимые походы и творили невероятные дела, запускали из-под воды ракеты, ходили под лед, все их рекорды, свершения, достижения, равно как и трагедии, были покрыты мраком секретности. Потом, когда эта пелена рассеялась, рассказывать о том, что было, стало некому: тот, кто знал, все унес с собой, у этого в старческих немочах угасла память, у третьего был неплохой архив, но сгорел вместе с дачей... Вести дневники в те годы категорически запрещалось, фотографировать тоже, в письма - ни полслова о подводных делах. Не позавидуешь историкам нашего флота, которые будут изучать середину ХХ века: кружево из белых пятен поджидает их...

Печальный парадокс: судьбу офицера царского флота легче проследить по архивным материалам, нежели судьбу советского офицера. Культура военно-архивного дела до революции была несравнимо выше, чем сегодня. Никогда не забуду, как ругался начальник Гатчинского архива ВМФ СССР, когда вместо копировальной техники, которую он заказывал в своем главке, ему прислали три аппарата для уничтожения секретных бумаг. Проще уничтожить документы по акту, чем их хранить.

Вот почему так важно расспрашивать и записывать сегодня тех, кто ещё жив и может что-то рассказать об уникальной и героической жизни россиян в глубинах морей и океанов. Тысячу раз прав был Константин Симонов, когда говорил своим коллегам: "Никто не имеет права сказать, что знает войну досконально. Каждый из нас знает какую-то её частицу. Войну в целом знает народ, и народ надо расспрашивать о войне..." Надо расспрашивать народ, прежде всего флотский народ, о той беспримерной почти сорокалетней Холодной войне в Мировом океане.

Нужна экспедиция в память флота - целенаправленная, оснащенная оргтехникой, а главное, составленная из людей неравнодушных и небезразличных к истории родного флота.