Поэтому заниматься мифотворчеством было очень легко, удобно и это составляло основной вдохновляющий аспект самиздатовской журналистики. Фактически получается, что приносят в пиар-агентства статьи на, скажем, такую артистку, как Анастасия Стоцкая. Ты о ней ничего не знаешь и знать не хочешь. Перед тобой чистый лист бумаги, и ты сочиняешь историю о том, кто она такая: нет принципиальной разницы, пишешь ли ты о попсовой артистке или о подпольной панк-группе из города Чимкента.

СГ. И продолжаешь раскрашивать музыкальную реальность. Там ты раскрашивал, давая всем понять, что мир, альтернативный Советскому Союзу, альтернативный советской эстраде, музыке, много ярче и разнообразнее, чем на самом деле был. Мы создавали в журнале «Урлайт» миф о такой группе – «Розовые двустволки». Может быть кто-то слышал. Писали, что это лесбийское трио.

АКТ. Да я даже этих девушек знал!

СГ. Такой группы не было до того, как она была придумана, а потом уже под этим именем разным девушкам легко было приходить к нам на концерты. Название вообще придумал я, а потом разные девушки стали подкладываться под этот миф. А мы писали, что «Розовые двустволки» давали, дескать, исключительно квартирные концерты, пели якобы голые по пояс, втроем…

АКТ. Ну, в общем, как нетрудно догадаться, ансамбль «Ночные снайперы» вот этим самым мифом в значительной мере был предвосхищен. Вопрос к Максу: как долго этим (музыкальной журналистикой. – И.С.) можно заниматься?

МС. Ну вообще, чем короче, тем лучше. Я все это вижу в довольно мрачном свете. Из этой профессии мой скромный ум, по крайней мере, видит три выхода: можно стать продюсером, можно стать музыкантом, можно стать писателем. Продюсером я стать не могу, поскольку еще мал. Я продюсировал какие-то группы, но все это забава за собственные деньги. Музыкантом тоже не могу, поскольку не умею играть ни на одном музыкальном инструменте.