А сам развернулся, взял курс на аэродром, идет. Штурман говорит: «Тяни, командир, тяни». Подходит к аэродрому, а горючего у него уже нет. Кое-как на одном моторе сел на фюзеляж, на пахоту. Вылезли, смотрят — стоят какие-то самолеты. Немцы! Он и радист занимают оборону у самолета. А штурмана и стрелка послал в разведку. Оказывается, это Монино. Перед этим вылетом его представили к Герою, но из-за этой истории командующий дальней авиацией Голованов ему Героя не дал. Он потом сделал еще полсотни вылетов. Когда закончилась война, мы перелетели в Чернигов. Командующий дальней авиацией облетал все гарнизоны. Спрашивал: «Кого обидели в награде, должности?» Собрал весь летный и инженерно-технический состав в парке около штаба корпуса. Петр подходит: «Товарищ командующий, так и так, у меня 300 вылетов, а Героя мне так и не дали». — «Почему? Командир полка, что такое?» Потом ему кто-то из кадровиков подсказал: «Подожди-подожди, так ведь это же вы Храпов? Вы спрашивали: «Кто командир полка?» Тогда понятно! Сколько вы после этого вылетов сделали?» — «Столько-то». — «Товарищ командир полка, как воевал товарищ Храпов?» — «Прекрасно!» — «Не волнуйтесь, разберем ваше дело». Через неделю ему присвоили звание Героя Советского Союза. Да потом над ним все смеялись: «Будешь еще через радиста запрашивать фамилию командира полка?»

— Как оценивалась эффективность работы?

— У нас были экипажи фотографов. Перед нанесением бомбового удара они сбрасывали ФОТАБ и фотографировали цель. После этого уходит и ждет, когда закончится время бомбометания полка (на полк давали примерно 12–15 минут). Тогда он заходит и фотографирует цель после бомбометания.

— Были вознаграждения за успешные боевые вылеты?

— Да. За успешные боевые вылеты платили деньги. Я уже забыл сколько. Но, по-моему, командир корабля получал 100 рублей. Боюсь соврать, но точно то, что за успешные боевые вылеты платили. Еще платили за гвардию, за полеты в сложных метеоусловиях и оклад. Я к концу войны стал командиром звена. За это тоже доплачивали.