— Сколько машин ходило на задание?

— Оставался на земле или командир полка, или его зам, а остальные все уходили, где-то 27–28, кто-то болен, какой-то самолет неисправен. До 30 уходило…

— Если экипаж вылетает, задача — цель такая, он не находит, запасную не нашел. Что делать?

— Сам выбирай цель. Если не мог выйти на запасную цель, убедись, что находишься на территории противника, и бомбы сбрасывай «на взрыв». Если ты на своей территории и у тебя произошла авария на самолете, и тебе нужно сбрасывать бомбы, то сбрасываешь — на «не взрыв». В ветрянки должна быть вставлена контровка.

— А были случаи трусости?

— Были. У нас капитан был Федченко. Мужик в возрасте, двое детей. До 1944 года воевал хорошо. А потом один раз выпрыгнул, потом на вынужденную сел и, видимо, сломался. Взлетает и возвращается — связи, мол, нет. А у нас если связи нет 30–40 минут, возвращайся, проверяй все — никто тебя не упрекнет. Вот он один раз вернулся, второй раз вернулся, третий раз ему показалось, что у него двигатель загорелся. Потом командир полка собрал нас, командиров кораблей, и сказал: «Товарищ капитан, почему вы так делаете?» — «Мне так кажется, я не могу, трушу я, переживаю, у меня дрожат руки, ноги». Его послали на комиссию и отстранили от летной работы. Я его встретил после войны — зам. начальника оперативного отдела.

— Были ли такие случаи, когда человек устал, не может лететь?

— Да. Был такой Мышкин. Перед вылетом командир эскадрильи говорит ему: «На тебе лица нет». — «Плохо спал». Командир подозвал врача. Тот померил пульс: «У него сердце выскакивает. Я его отстраняю от полетов». На следующее задание он полетел как ни в чем не бывало. Врач перед вылетом к каждому подходит: «Как себя чувствуешь? Нормально?» Пульс пощупает. Если чувствуешь неважно, смело заявляй, упрека не будет.