— Нет, почему же, я хочу, чтобы, когда он придет и принесет заявление, вы признали иск правильным и объяснили ему, что для того, чтобы уладить все дело, потребуется как минимум неделя. Затем выждите три дня и пошлите ему извещение с просьбой прийти в контору на следующий день в девять или в десять утра, не поясняя, зачем и для чего. Как только узнаете, что он получил повестку, тут же дайте мне знать.

Следующей ночью перед самым рассветом, когда знойная волна воздуха столкнулась с холодной, разразилась гроза. Стивенс, лежа в постели, видел вспышки молний и слышал раскаты грома и яростный шум низвергающейся с небес воды и думал о том, что мутная вода размывает холодную сиретскую могилу Лонни Гриннапа на голом склоне холма позади маленькой церквушки без колокольни, о том, что, перекрывая рев вздувшейся реки, дождь барабанит по крыше брезентовой лачуги, где глухонемой паренек все еще, вероятно, сидит и ждет, когда Лонни вернется домой, ждет понапрасну, чутьем понимая: случилось непоправимое несчастье, но не зная, какое именно и как.

«Не зная как?! — подумал Стивенс. — Да они каким-то образом обманули беднягу. Они даже не стали его связывать, не захотели утруждать себя. Они просто обманули его, только и всего».

В среду вечером ему позвонил мотстаунский страховой агент и сообщил, что Тайлер Белленбах пришел и предъявил страховой полис к оплате.

— Очень хорошо, — сказал Стивенс. — Пошлите ему в понедельник повестку с просьбой явиться в четверг. И как только он ее получит, позвоните мне.

Он повесил трубку. «Я, кажется, решил сыграть партию в стад-покер с человеком, который зарекомендовал себя одним из самых азартных карточных игроков, не мне чета, — подумал Стивенс. — Ну, по крайней мере, я хоть заставил его взять карты в руки. И он знает, кто сел против него играть».

Таким образом, когда на следующий день пришла вторая телефонограмма, Стивенс уже обдумал, что ему делать. Поначалу он было решил пригласить с собой шерифа или кого-нибудь из друзей, но потом передумал.