Двадцать минут спустя Стивенс понял, что ему незачем было беспокоиться об освещении. Спускаясь по тропинке между стеной зарослей и рекой, он увидел, как изнутри по брезентовой стене хижины скачут отблески огня. До него донеслись два мужских голоса: один — ровный, холодный и спокойный, второй — высокий, неприятный. Стивенс споткнулся об охапку дров, потом обо что-то еще, наконец отыскал дверь и, рывком отворив ее, очутился среди разорения осиротевшего дома: рваные матрасы сброшены с деревянных настилов, плита опрокинута, кухонная утварь валяется под ногами... ногами Тайлера Белленбаха, который стоит, повернувшись лицом к двери, с пистолетом в руках, в то время как его младший брат копошится у перевернутого сундука, перебирая тряпье.

— Назад, Гевин! — сказал Белленбах.

— Сам назад, Тайлер! — ответил спокойно Стивенс: — Ты немного опоздал.

Младший Белленбах выпрямился. По выражению его лица Гевин понял, что тот узнал его.

— Вот те раз! — сказал он только.

— Все кончено, Гевин? — спросил старший Белленбах. — Только не ври.

— Полагаю, что так, — сказал Стивенс. — Брось-ка свой пистолет.

— Много с тобой народу?

— На вас хватит, — ответил Стивенс. — Клади, клади свой пистолет, Тайлер.

— К черту! — сказал младший Белленбах и сделал шаг по направлению к Стивенсу. Гевин видел, как глаза Бойда настороженно перебегают от него к двери и обратно. — Он врет. Там никого нет. Он просто шныряет тут, как в тот раз, сует свой нос куда не просят. Надо будет ему укоротить его немного.

Младший Белленбах, слегка наклонившись вперед и растопырив руки, двинулся на Стивенса.

— Бойд! — сказал Тайлер.

Тот без тени улыбки, с пронзительным блеском в глазах продолжал надвигаться на Стивенса.

— Бойд! — еще раз произнес Тайлер и рванулся за братом, догнал его и резким взмахом руки швырнул на развороченные нары. Они в упор смотрели друг на друга: один — спокойно и холодно, с пистолетом, выставленным вперед, но никуда не нацеленным, другой — пригнувшись, с оскаленными, как у крысы, зубами.