— Вы вплавь добрались до лодки, еще ничего плохого не подозревая? — спросил его Стивенс.

— Совершенно верно, — ответил тот. Он заговорил вначале спокойно: — Я переплыл речку, взял лодку и начал грести обратно. Я знал, конечно, что там, на перемете, что-то есть. Я же видел, как рвет шнур.

— Вы хотели сказать, что лодку привели вплавь?

— Сэр? — не понял тот.

— Вы вплавь привели лодку к берегу? Вы подплыли к ней, взяли ее на буксир и вернулись вместе с ней вплавь? Так?

— Нет, сэр! Я влез в нее и начал грести. Я ничего не знал! Я видел, как рыба...

— Чем же вы гребли? — спросил Стивенс. Юноша вопросительно уставился на него.

— Так чем же вы гребли? Руками?

— Как чем? Кормовым веслом! Я взял весло в лодке, начал им грести к берегу и все время видел, как они шуруют в воде. Они не хотели его отпускать. Они вцепились в него и не отпускали, даже когда мы начали вытаскивать его из воды. Они его пожирали! Рыбы! Я знал, что черви едят трупы людей, но чтобы рыбы... А они ели! Конечно, мы думали вначале, что на крючке большая рыбина, а это был он! Никогда в рот больше не возьму ни кусочка рыбы. Никогда!

Казалось, прошло не так уж много времени, однако полдень куда-то исчез, испарился, прихватив с собой часть июльской жары. Снова, уже сидя в автомашине, рука на ключе зажигания, Стивенс смотрел на готовый тронуться фургон. «Тут что-то не так, — подумал он, — что-то нечисто. Тут что-то есть еще, чего я не заметил, пропустил, да и другие тоже. А может, еще не все кончено и следует ждать продолжения».

Фургон сдвинулся с места и покатил через пыльную насыпь на шоссе; два человека сидели на козлах, а еще двое ехали верхом на мулах. Рука Стивенса повернула ключ зажигания, и автомобиль рванулся с места. Набирая скорость, машина обогнала фургон.

Проехав с милю по шоссе, он свернул на грунтовый проселок в сторону возвышавшихся вдали холмов. Дорога начала медленно подниматься вверх, солнце то появлялось, то вновь скрывалось за гребнями холмов.