Человек в белой рубашке вскочил на подножку его автомобиля, что-то крича, и тут Стивенс узнал и его: младший брат Белленбаха, пять лет назад уехавший в Мемфис, где он, по слухам, служил в наемных войсках, охраняя текстильную фабрику, когда рабочие объявили забастовку. Последние два-три года он жил у своего брата, скрываясь, как говорили, не от полиции, а от своих же мемфисских дружков. Здесь его имя часто фигурировало в полицейских протоколах, составленных после драк и скандалов на танцах и вечеринках. Как-то два представителя власти его усмирили и бросили в тюрьму, где по субботам он, напившись пьяным, хвастался своими прошлыми похождениями или проклинал судьбу а своего старшего брата, заставившего его работать на ферме простым батраком.

— Какого черта ты тут высматриваешь?! — кричал он Стивенсу.

— Бойд, — сказал старший Белленбах. Он даже не повысил голос. — Иди назад в грузовик.

Сам он остался стоять спокойно — высокий, с мрачным лицом, смотревший на Стивенса бесцветными, холодными как сталь, ничего не выражающими глазами.

— Привет, Гевин, — бросил он Стивенсу.

— Привет, Тайлер, — ответил Стивенс.

— Хотите взять его к себе?

И он кивнул на мертвое тело.

— А что, власти против?

— Да нет, не против, — ответил Стивенс, выходя из машины. — Я помогу вам перенести его в грузовик.

Потом он снова сел в автомобиль. Фургон двинулся дальше. Грузовик попятился назад, развернулся и проехал мимо, набирая скорость. Мелькнули два лица. Одно— Стивенс теперь успел его разглядеть — уже не было столь свирепым, как прежде, скорее даже несколько напуганным. На втором вообще ничего нельзя было заметить, кроме спокойных, холодных, бесцветных глаз. Треснувшая задняя фара мигнула в последний раз и скрылась за холмом. «А номер-то на машине округа Окатомба», — подумал Стивенс.

Лонни Гриннапа похоронили на следующий день. Тело покойного выносили из дома Тайлера Белленбаха.