- Сей момент! - над столиком склонилось лицо. Бледнее бледного. У официанта была грудная жаба. Жаба была зеленая и ядовитая. Он встретил ее сегодня перед работой, когда переходил улицу в неположенном месте. Жаба сидела на канализационной решетке, и взгляд у нее был грустный. Официант пожалел бездомное существо и неожиданно для себя самого пригрел амфибию на собственной груди. Все было бы ничего, да только присущий обычно ему румянец куда-то исчез, да юркие мышки зрачков прятались теперь глубоко в норках глазниц. - Чем уважаемые гости недовольны?

- Вот это совершенно несъедобно! - возмущенный Виктор ткнул пальцем в железобетонное желе заливного.

- А у меня? - поддакнул разъяренный Зурпла. - Ваша так называемая жареная курица?

- Насколько я помню школьный курс зоологии, - с сомнением сказал бледнолицый астматик, вглядываясь в нетронутое крылышко, - лошади пока не летают! Сами виноваты, сударь, я предлагал цыплят табака в таблетках, но вы были так увлечены музыкой...

Вдруг с мышкоглазым что-то произошло: он как будто вспомнил нечто важное.

Земляне не знали, что разительная перемена в поведении официанта дело рук жабы. Официант тоже этого не знал.

- Виноват. Я по ошибке полагал, что вы из Полиции Вкусов, а с ними у нас спорят! - начал оправдываться он, собирая кушанья в скатерть, факирским жестом сдернутую со стола. - Как же я вас сразу не признал? Еще раз виноват.

Грудная жаба настойчиво призывала официанта действовать. Через секунду на свежезастеленном столике стал из ничего возникать натюрморт на белково-жиро-углеводную тему. Салаты служили подмалевочным фоном, паштеты придавали колорит, рыбные и мясные ассорти могли вызвать у знатока восхищение умело подобранной цветовой гаммой: от пламенеющих панцирей лангустов и омаров до фиолетового бока молодого барашка, запеченного с чесноком, миндальным орехом и горькими перчиками.