Своего корреспондента, члена этой семьи, если память мне не изменяет, Николая Ивановича Какурина, просил я написать все, что ему было известно об этом эпизоде, чтобы хоть какой-то документ в архиве остался. Но не сумел его вдохновить на такой труд. И сам не вдохновился, чтобы преодолеть моральные трудности. Маячил перед глазами образ начальника Таганской тюрьмы в командирской гимнастерке и с шашкой на боку, увиденный мною на фотографии. Он-то и стал преградой на пути к стиранию еще одного "белого пятна" в биографии нашего учителя и вождя. Не хотелось идти по следам тюремщика, даже если по ним представлялась возможность выйти на явный ленинский след. Хотя, вообще говоря, это интересная работа - пройтись по пыльным тропинкам коммунистических тюремщиков с дореволюционным партийным стажем. Каждая из таких дорожек приведет рано или поздно к тракту или шоссе, магистральному пути, каким вошел в историю товарищ Ленин... Но мы никуда не будем сворачивать с главного маршрута, который проложил лично Владимир Ильич своими ногами по Москве, хотя, казалось бы, писано об этом переписано, Однако многое пока неясно, многие факты трактовались искаженно, многие замалчивались выпадали из поля зрения авторов Ленинианы... Поэтому и надо писать. Так вот, с берегов Волги экстерн Ульянов ездил сдавать экзамены в Петербургский университет. Для этого ему следовало приезжать в Москву на Рязанский вокзал (ныне Казанский), перебираться на Николаевский, чтобы ехать в Петербург. Почему с Рязанского вокзала да не направиться в московскую гостиницу, а оттуда в центр, в Московский университет, славившийся юридическим факультетом, где также можно было бы сдать экзамены? К слову сказать, экстернат в Московском университете просуществовал много лет, я в 1950 году чуть было не поступил на это захиревшее отделение, но его как раз тогда прихлопнули, переведя всех экстернов в заочники... Прибывающий тогда в Москву путешественник на Каланчевской площади чувствовал себя далеко от центра города, на его окраине.