Свободен лишь краешек большого письменного стола, перед которым стоит потертый кожаный стул со скрипучими пружинами. Это рабочее место Рэндала. Дерево, до блеска отполированное локтями и пропитанное потом, потемнело. Вокруг медной пепельницы – черный круг, в который слились следы от искр.

Сейчас это единственное свободное пространство занимает рукопись.

Сквозь открытое окно проникают красноватые отблески заката. Адриан выбивает остывший пепел из черешневой трубки и разыскивает в ящике другую, пенковую. Набив ее светлым табаком, он зажигает лампу под зеленым эмалевым абажуром. В конусе теплого света тихо струится дымок. Печатный станок замер. Наступил теплый вечер. В саду стрекочет сверчок.

Адриан склоняется над рукописью, но в эту минуту слышит три глухих удара в потолок, словно при поднятии занавеса в театре. Таким способом жена уже не один десяток лет оповещает его, что ужин готов. Их скромная квартирка находится как раз над кабинетом, и если бы не напоминания жены, Рэндал, пленник последних новостей, слишком часто оставался бы голодным.

Поужинав, Адриан снова спускается к себе в кабинет. Больше ничто не нарушает ночной тишины.

Рэндал сдвигает на лоб очки без оправы и, потерев большим и средним пальцами уголки век, снова опускает очки на нос. "Вижу все хуже, а глаза устают все больше, – думает он. – Надо будет проверить зрение". Уже сколько лет он каждый день повторяет одно и то же, но так и не идет к врачу.

Левой рукой он берет первый лист, исписанный синими чернилами и начинает тихо читать вслух. Всматриваясь в свой мелкий почерк, он вновь погружается в жизнь Дэвида Уоррена, в смерть Дэвида Уоррена.

Глава 3

Среда, 3 января