Менделе Мойхер–Сфорим также замечательный ивритский писатель–новатор, многое определивший в развитии литературы на иврите. Его романы, особенно «Отцы и дети», по форме классический критический реализм, замечательны языковым разноречием. Писатель начинал свободно польузется различными языковыми слоями, создает стили и манеры речи героев. Ведь ивритская литература не имеет классической истории, не имеет языковых слоев, манер и стилей. Ей приходилось изобретать, скажем, язык хозяина и язык слуги, язык русского помещика или еврейского извозчика. Необычайная свобода словопользования у Менделе значительно шире, чем позволяется сегодня литературной элитой, определяющей тон в современном Израиле. Там больше озабочены сохранением «нормативного иврита», исключают влияния многочисленных этнических групп – марокканской, русской, иврита религиозных кварталов и многих других, определяющих богатство и многообразие современной израильской народной культуры.

Менделе удалось переопределить тахлес – смысл еврейской народной литературы. В крайне конкурентном мире еврейского писательства и далеко за его пределами Менделе Мойхер–Сфорим, общепризнанный «дедушка еврейской литературы» завоевал всеобщее уважение и любовь. Его произведения во многом подобны другому великому роману–путешествию – гоголевским «Мертвым душам». Там тоже неудачная социальная сатира и попыка создать утопию переросли первоначальный замысел и вывела бессмертную галерею национальных архетипов – собекевичей, коробочек, маниловых, ноздревых и плюшкиных. Как и легендарная Птица–Тройка уже два века несется по России, а седоки ее «приятный во всех отношениях» Чичиков, вороватый холуй да пьяненький кучер – хорошо узнаваемые типажи, пережившие революции, войны, перестройки и приватизации. Бессмертные и хорошо узнаваемые герои Менделе – Биньямин Третий, Хромой Фишка и рэб Альтер часто мелькают на страницах еврейских книг и на наших улицах. Они появляются в конторах еврейских организаций, на празднованиях и траурных церемониях, на митингах и в редакциях еврейских газет. Еще ездит по нашим городам и весям кибитка лукавого и доброго Менделе–книгоноши, внушая надежду и вызывая смех сквозь слезы.