— Ваш отец, насколько мне известно, пострадал от репрессий.

— Он пострадал относительно. Отец работал в тресте «Экспорт-лес», который заготавливал древесину. Когда в середине 30-х годов начались репрессии, а лес экспортировали заграницу, там арестовали все руководство. У отца была довольно скромная должность — он подбирал деревья на вырубку, но не на дрова, а на целлюлозу. Получилось так, что его забрали не в Москве, а в Ивановской области. В то время как раз проходила смена руководства НКВД — Ежова заменили Берией. И отца фактически не успели строго осудить — он отсидел всего год. Кстати, к его еврейскому происхождению этот арест никакого отношения не имел.

— Вы можете вспомнить вашу первую крупную победу?

— Первая крупная победа была на чемпионате СССР среди школьников до 16-ти лет. Это был 1938-й год. Причем, я думаю, из-за того, что отца арестовали не в Москве — отец все время бывал в командировках — меня и допустили до соревнований. Так что, опять мне повезло. Я вообще не собирался быть шахматистом, много занимался спортом — играл в волейбол, причем довольно прилично, даже принимал участие в соревнованиях на первенство Москвы по волейболу.

— Куда вы поступили после школы?

— Я окончил школу с отличием. И так случилось, что я опоздал на мандатную комиссию в авиационный институт, в который изначально собирался поступать. У меня оставался всего один день для того, чтобы принять решение. Я купил справочник и наметил семь вузов, и я долго думал, куда идти. Вышел на улицу и встретил друга, который как раз учился в МВТУ имени Баумана. И он говорит мне: «Нечего думать, пошли со мной!» Так я оказался там и стал инженером.

— Как в дальнейшем сложилась ваша судьба?

— После окончания института пять лет работал по специальности, занимался газовыми турбинами и одновременно играл в шахматы.