Но есть еще две группы. Те, кто в них входят, никогда не были и не станут чемпионами мира.  Это, во-первых, художники, для которых красивая игра иногда важнее результат. И последняя группа — исследователи, для которых шахматы — пища для ума. Таким был Арон Нимцович, в эту группу вхожу и я. Эту классификацию я придумал 20 лет назад и до сих пор придерживаюсь этой теории, потому что считаю, что тренеру очень важно понять, в какую группу входит его подопечный.

— Вообще сейчас все шахматисты довольно прилично зарабатывают. А что, например, можно было купить раньше на деньги за победу в том или ином международном турнире?

— Зачем далеко ходить? В 1959-60 годах я был участником турнира  в Гастингсе. Мы разделили 2-е и 3-е места на пару с одним шахматистом. Победитель получил 60 фунтов стерлингов, а мы получили по 30 фунтов — суммы тогда небольшие. Считается, что появление на международной шахматной арене Бобби Фишера резко увеличило ставки. Борис Спасский считал, что Фишер — лучший руководитель шахматного профсоюза. И вот в матче Спасский — Фишер наш соотечественник получил денег больше, чем все предыдущие победители в матчах на первенство мира вместе взятые. И это еще при том, что Спасский Бобби Фишеру проиграл.

— Это потому, что Фишер был американцем — он же был первым и последним американским чемпионом?

— Может быть. Вообще я должен сказать, что профессионалов много, но тех людей, которые зарабатывают на шахматах большие деньги, очень мало. Их, в лучшем случае, человек 6-7. Остальные, по существу, — «негры», которые просто ездят с турнира на турнир.

— Юрий Львович, а политика как-то влияет на шахматы?

— Очень! В средневековом Иране считалось, что если падишах не играет в шахматы, он не может управлять государством.  В советское время заядлым шахматистом был, например, Николай Крыленко — главный прокурор страны в годы репрессий.