— Ах вы, хулиганы несчастные! — кричал он. — Я вижу, с вами никто толку не добьется! И вы еще хотите быть спортсменами! Заложу вход и никого не впущу. Играйте на улице, если не умеете вести себя на поле!

Наконец он растащил наиболее задиристых игроков. Остальное докончил дождь, внезапно хлынувший на город и охладивший пыл самых горячих. Под струями июньского ливня мальчики возвращались домой, оживленно обсуждая все, что произошло на «стадионе».

— Во всем виноват Пухала, — говорил Жемчужинка, размахивая руками. — Зачем завелся с Королевичем?

— Умный какой! — возмутился Пухальский. — Если бы ты так получил по ноге, небось тоже не стоял бы и не смотрел!

— Нужно было сказать судье, — вмешался Манджаро. — Пан Лопотек выгнал бы его с поля.

— Судья не видел, — защищался Пухальский. — Я только было подал Слонецкому, а тут подбегает Королевич и как даст мне по косточке!

— Все равно, — отрезал Манджаро, — на поле драться нельзя.

— Да я его и не бил! Так, ткнул разок под ребро, чтобы не очень задавался.

— А жалко, — вздохнул Чек, — матч мог быть стоящий!

— Нужно составить правила, — вмешался Игнась Парадовский. — Надо объявить, что разрешается играть только в тапочках.

— Ну, это уж нет, — запротестовал Кшись Слонецкий, который недавно получил в подарок от отца настоящие футбольные бутсы. — Я не согласен, в бутсах тоже можно играть.

— Нет, если все в тапочках, то все, — заявил маленький Жемчужинка.

Манджаро только рукой махнул:

— Все это неважно. Основное — это организация. Мы должны основать клуб. Я предлагаю пойти сейчас всем в Голубятню и созвать собрание.

— Мирово! — захлопал в ладоши Жемчужинка и замолк. Название клуба не давало ему покоя.

Минуту спустя все остановились перед домом, в котором жили Манджаро, Чек и Жемчужинка.

— Поехали на самый верх, ребята! — громко приказал Манджаро.