— Здорово! — похвалил его Чек тоном опытного тренера. — А как с ударами, с дриблингом?

— С ударами хуже, но я тренируюсь. Посмотри, — он показал на забор, на котором мелом были нарисованы ворота, — три раза я уже попадал в самую девятку.

— А дриблинг?

Польдек потер подбородок и помрачнел:

— Дриблинг я еще не отрабатывал, но… А как это делается?

— Ты возьми, братец, два кирпича, поставь их во дворе и вообрази, что это игроки, — объяснил Чек со знанием дела. — А потом на полном ходу веди мяч и прорывайся к воротам.

— Кирпичи? — удивился Паук.

— А ты знаешь, как тренируются в «Полонии»? Именно так. — И для убедительности Манюсь свистнул сквозь зубы.

— Хорошо, я попробую. Только ты смотри не забудь напомнить Фелеку. Ты и представить не можешь, как это мне нужно!

Чек испытующе поглядел на Польдека. Худой, со скованными движениями, робкий, неловкий, тот мало походил на футболиста. Однако, взглянув в бледно-голубые умоляющие глаза Польдека, Манюсь пожалел товарища.

— Ладно, — сказал он, — только не знаю, выйдет ли что-нибудь из этого. Манджаро вчера уже уточнил состав.

— Попробуй. Он тебя послушается.

— Посмотрим. — И Манюсь ободряюще улыбнулся.

Через минуту он уже исчез в воротах, а Паук с еще большим жаром принялся подбрасывать мяч головой.

Выйдя на улицу, Чек с удивлением остановился. На тротуаре, задрав голову, стояли Манджаро и Жемчужинка, наблюдая, как Игнась Парадовский, взобравшись на лестницу, приклеивал к забору большую афишу.

— Гляди! — радостно приветствовал его Жемчужинка. — Здорово нарисовал, правда? — Он указал на балансирующего на лестнице Игнася.

Манюсь взглянул вверх. На большом листе белой бумаги черной краской был нарисован вратарь. Казалось, он повис под перекладиной ворот. Длинные руки его были вытянуты по направлению к мячу, который стремительно влетал в ворота. Полет мяча был обозначен несколькими завитками черной краски. Над рисунком виднелась большая надпись красными буквами: