Мой старший сын засыпал только с бутылочкой сока и, проснувшись ночью, каждый раз искал эту самую бутылочку с громким недовольным криком. А «каждый раз» означало в нашем случае почти каждый час в течение полутора лет. Пока мне не пришла в голову прекрасная идея пододвинуть к детской кроватке журнальный столик, поставив на него несколько бутылочек с небольшим количеством сока в каждой. Тогда сынуля, по крайней мере, перестал будить меня по ночам, и я гордилась своей изобретательностью. Зато от сладкого сока у него к 6 годам сгнили почти все передние зубы, а из-за привычки пить по ночам нам приходилось до самого школьного возраста надевать ему ночью памперсы.

Попадись тогда на моем пути человек, который дал бы добрый совет, все, наверное, было бы по-другому. А так пришлось «набивать шишки» самой. Второй сынуля последовал за первым довольно быстро, и я повторила с ним прежние ошибки. Единственное – у меня на этот раз было меньше времени, поэтому он больше занимался сам с собой, не требуя постоянного внимания.

Доченька стала нашим поздним и последним ребенком, и уж на этот-то раз хотелось все сделать правильно. «Никаких бутылочек, никакого сладкого сока, только грудь – это ведь гораздо полезнее для здоровья», – думала я. Но поскольку дочка каждый раз засыпала на груди, кормления, особенно ночные, быстро превратились в ритуал засыпания. И сохранился у нас он до двухлетнего возраста. К тому же, без проблем заснув на груди, доченька зачастую не позволяла переложить себя в кроватку. Как аккуратно я ни пыталась это сделать – все напрасно. Громкий крик – и «ночной концерт» начинался сначала. Чувство гармонии, которое обычно существует между кормящей мамой и ребенком, иногда сменялось нетерпением и раздражением. Так не могло продолжаться дальше, и мне пришлось отучить дочурку от груди.

Зато теперь приходилось носить малышку на плече, пока она не уснет, или укачивать ее сидя, чтобы поберечь уставшие ноги. И даже когда мне удалось уговорить дочку ложиться для сна в свою кроватку, она вовсе не хотела отказываться от присутствия мамы, и мне приходилось сидеть рядом с ней, пока она не уснет. То есть до 10 часов вечера, когда и мне пора было думать «о сне грядущем», точнее о первом его «куске», до первого дочкиного ночного пробуждения.