- Толпа - её эффект.
- Это эффект пустоты. Я тут подумал, что Иисус не зря в пустыню уходил. Вот от этого. От этих миражей. Он же понимал, что это миражи и идти к ним,- всё ровно, что умереть. И ждал в пустыне, пока миражи окончательно превратятся в миражи.
- Загнул ты, Федя, философию.
- Будешь тут загибать. Помнишь, ты в школе за лето прочитал «Войну и мир», и тебе Толстой очень понравился?
- Да. На даче делать было нечего.
- Я недавно в Эрмитаже был и вдруг задумался, рассматривая портреты, что тогда взрослели раньше. Мне в школе двадцатилетние из девятнадцатого века казались мужиками. А теперь я смотрю на своего сына, ему четырнадцать, а повзрослеет он не раньше двадцати семи в лучшем случае. И вот зачем им читать Толстого, Достоевского, Гоголя? Есть же писатели, которых зря обходят вниманием в школьной программе. Скажем, Аверченко, Тэффи, можно и какие-то рассказы Чехова, и Гоголя местами,- они понятнее, по возрасту. Я же ненавидел литературу в школе за это. Любил фантастику, приключения, а мой мозг классикой насиловали. Нужно повзрослеть, опыт накопить для некоторых книг.
- Извини, перебью. Тут племяннику атлас подарили какой-то, ну и он там вычитал и рассказывает, что если между мужчиной и женщиной любовь, то сперматозоиды активнее оплодотворяют яйцеклетку, а если нет любви, то и сперматозоиды вялые.
- А сколько племяннику лет?
- В том-то и дело, что пять. Прочитал, запомнил, рассказал - понимания нет. И это хорошо, в данном случае. Я это к тому, что так же и русскую классику читают в школе.
- Похоже.
- Я историю одну расскажу.