Полицейский возвращается в фургон, достаёт блокнот, кладёт его перед собой на сидение, листает. Полицейские уезжают.
- Я тебя прошу, папа! Поехали!
Подходит сосед и тоже что-то говорит.
«Скорая» стоит, но все внутри автомобиля.
- Ну, что мне делать?! - молодая женщина закрыла лицо руками. - Папа, поехали! Я не могу тебя сейчас взять домой! Я завтра сделаю документы!
Бомж в ответ мычит едва различимое:
- Не поеду!
- Хорошо! Тогда я ухожу! И больше ты меня не увидишь!
Женщина начинает уходить.
- Ангелина! - рычит бомж.
- Что, Ангелина? - молодая женщина возвращается. - Ты поедешь в больницу?
- Нет.
Молодая женщина несколько раз подходит к соседу, стоящему около «скорой», стоит, молчит, закрывает лицо руками, говорит что-то коротко, смотрит в боковое окно в кабину «скорой», а потом снова идёт к отцу уговаривать его поехать в больницу «всего на одну ночь».
Загораются задние фары «скорой», и автомобиль медленно трогается с места и уезжает на очередной вызов.
Дочь подходит к заборчику, на газоне лежит её бомжующий отец, вряд ли отдающий отчёт своим поступкам.
- Оставь меня здесь! - рычит он.
- Я не могу! Мне, что, здесь с тобой оставаться? У меня мама в реанимации лежит! Я не могу! Что мне делать? - она закрывает руками лицо, она борется с желанием разрыдаться. - Что ты делаешь?
Отец рычит:
- Оставь меня здесь?
- Что ты делаешь, папа?
И она решается:
- Всё! Я ухожу! Я хотела тебе помочь!
Бомж что-то говорит Соседу, но тот только отмахивается от него рукой:
- Аа! - что-то вроде, разочаровал! не мужик!
И они уходят, в сторону метро, которое давно закрылось, в сторону больших проспектов и улиц. Уходят так же медленно, как уезжала «скорая» и фургон полиции.