Произносится Повечерня,

И тогда в постель.

Патеру было тридцать два года.

Казалось, сто лет прошло с той доброй, безмятежной поры, когда он учился в семинарии.

Боже, помоги мне, Господи, поспеши мне на помощь! Слава Господу!

Часослов был так же неукоснителен и сложен, как расписание космических запусков. Ведь были не только дневные молитвы для семи различных канонических часов, особые молитвы читались на Пришествие и Рождество, в канун Святой недели и после нее, накануне и после Вознесения. А сколько еще больших праздников: и Троицын день, и Тело Христово, и Святое Сердце, и Царь Христос, не говоря уже о Псалтыре Четырех недель — точно как космические запуски. Отклонишься на миллисекунду и промахнешься. Священник задумывался, не является ли такое сравнение богохульством, но слышал свой голос, шепчущий молитву в непотревоженную тишину.

Мозг его беспрестанно работал. Он искал решения там, где их, казалось, и быть не должно. Его голос заученно произносил слова молитвы, а мысли метались в беспорядке... если в только был выход... зловещий план... если в только можно было вернуться, например, к Душам Святых, например, к двадцать первому дню января, скажем, к Святому дню Святой Агнессы, девственницы и мученицы, и найти там утреннюю молитву... Мой Бог Иисус Христос обручился со мной своим кольцом; он короновал меня как невесту... а потом толкования Псалмов и песни из Воскресенья, Неделя 1-я, стр. 556, все так просто... О Боже, ты Бог мой, к тебе стремлюсь я... но нет, не было того ужасного плана, ты воспринимал свои проблемы так, как и следовало, ты старался решить их, как если бы перешагивал через камни, уложенные более века назад в древней части города, давно превратившейся в руины...

...полные ненависти угрозы в доме священника...

...это шантаж, шантаж...

...тяжелые удары в двери центрального портала...

...чернокожий мальчик, бегущий к церкви как к убежищу, эй, человек, помоги мне, они хотят убить меня!