– Его пытали, да? – сдавленно спросила она.

Оперативник дернул уголками рта.

– В точку. Как это вы догадались?

– Кончайте иронизировать, лейтенант, – сказала Марго. – Мертвец все-таки.

– Подумаешь. У нас таких по три штуки на день.

– И всех топят в ванночках с проявителем? – осведомилась она.

– К счастью, нет.

Марго повертела головой.

– А нельзя включить нормальный свет?

– Нет, нельзя, – ответил оперативник. – Вдруг снимки засветятся. А на них может быть что-то важное.

Марго присела возле трупа и тщательно его осмотрела.

– Его точно пытали, – резюмировала она. – Хотели у него что-то выпытать, а он не признавался.

– Вы прямо Пинкертон в юбке!

– Шихтер коллекционировал фотографии Родченко, – снова заговорила Марго, не обращая внимания на колкости оперативника. – Насколько я слышала, Рудольф Шихтер не был богачом. У него была одна страсть, на которую он тратил все свои деньги и все свое время: коллекционирование. Так что брать у него было особо нечего. Кроме фотографий и негативов, конечно.

– А они дорогие?

– Не дороже человеческой жизни.

Марго выпрямилась.

– Из-за чего ж тогда его, по-вашему, убили? – ухмыляясь, поинтересовался оперативник.

– Не знаю, лейтенант. Но думаю, что это как-то связано с его коллекцией.

– Мадам, для того, чтобы сделать такой вывод, не нужно быть Пинкертоном. – Оперативник посмотрел на часы. – Майор дал вам на ознакомление минуту. Минута прошла. Разрешите проводить вас до двери?

– Какая тебе разница – минута или пять?

– Сейчас должна подъехать племянница Шихтера – Виктория. Говорят, очень впечатлительная дамочка. Майор хотел побеседовать с ней наедине. Давайте, Марго, не злите Синицина. Он в последнее время и так нервный.

Оперативник тронул Марго рукой за талию и легонько подтолкнул ее к выходу.