– Видите ли, ваше высочество… – медленно заговорил Ухтомский, поворачиваясь к Николаю, – этот, как вы выразились, «хлам» может стоить многие тысячи рублей.

Брови Николая взлетели вверх.

– Что вы говорите? Не понимаю. Это же не бриллиант. Я разбираюсь в камнях.

– Это не бриллиант, – согласился Ухтомский. – Это небесный камень. Частичка метеорита. Я подобные встречал, но этот особый. – Он протянул кольцо цесаревичу. – Видите, на нем есть узор?

– Узор? Какой узор? – Николай схватил кольцо, повертел его в пальцах. – Ничего не вижу.

– Приглядитесь повнимательнее, – спокойно сказал Ухтомский, по опыту зная, что с пьяным цесаревичем нужно обращаться терпеливо и вежливо, чтобы не спровоцировать его на какой-нибудь злобный, мелкий поступок. – Нет-нет, наклоните камень влево… Вот так. Теперь видите?

Николай поднес кольцо к самым глазам.

– Вижу какие-то серебристые прожилки, – сказал он.

– Совершенно верно – прожилки. Будьте добры, обратите внимание на их рисунок.

Николай снова вгляделся в черный камень. Ухтомский смотрел на него пристально.

– Кажется, это крест… – неопределенно произнес цесаревич.

– Значит, вы тоже его видите, – сказал Ухтомский и облегченно кивнул, словно только что убедился, что не страдает расстройством зрения или, не дай бог, психики. Затем востоковед обхватил пальцами свой подбородок и глубоко задумался. – Этого не может быть… – тихо пробормотал он после паузы. – Просто не может быть.

– Чего не может быть? – вскинул на него голову Николай. – О чем вы говорите? Черт возьми, Ухтомский, зачем вы выражаетесь загадками?

– Видите ли, ваше высочество, – слегка смутившись от гнева цесаревича, заговорил князь, – на Востоке есть одна легенда. На заре человечества Аллах приказал людям построить храм – точную копию того храма, который находился когда-то в раю. Храм этот построили и назвали Кааба, находится он в Мекке.