Он был уверен, что восприимчивая Александра почувствовала привкус горечи в его ласках, и ему даже почудился немой вопрос в ее глазах… Но она ничего не спросила, не сказала.
Может, Александра просто ждала инициативы от него? Он, признаться, ни разу не пытался предложить ей семейную жизнь в ее классическом варианте, начиная от печати о браке в паспорте. Не то чтобы эта мысль никогда не мелькала в его голове – пожалуй, где-то на обочине сознания он иногда задавал себе вопрос: не предложить ли пожениться? Но там же, на обочине, всплывал сам по себе ответ: не надо. Проблема, однако, в том, что он никогда недодумывал до конца ответ: не надо – кому?
Ему?
Или ей?
Он недодумал и на этот раз, уплыв вместе с ней на волнах ласки в легкий сон.
Париж
В аэропорту Шарля де Голля их встречал Реми. Загорелый, голубоглазый, он выделялся из толпы, и они его приметили сразу же, еще за стеклянной стеной зала выдачи багажа. Однако, как ни вытягивала Александра шею, она так и не увидела Ксюшу.
Приветственный поцелуй был смазан ее встревоженным вопросом о сестре. В ответ Реми буркнул что-то неразборчивое.
– Вы поссорились? – ахнула Александра.
Ахнула не потому, что поссорились – в какой семье не бывает! – а потому, что Ксюшино непоявление в аэропорту обозначало степень серьезности ссоры.
– Ксюши нет в Париже, – мрачно пояснил Реми. – Она просила вас встретить и поцеловать от нее… Она приедет завтра днем.
Последовавшие объяснения были маловразумительны, но все же Александре удалось кое-что выудить…
…Журналистка по образованию, как и Александра, Ксюша едва ли не со студенческой скамьи вышла – точнее, «выехала» – замуж за Реми во Францию. Разумеется, без работы сидеть она не собиралась, почетная должность домашней хозяйки ее не прельщала, – но встроиться в тесно сплоченные ряды аборигенов не представлялось возможным. По крайней мере, без «пистона» – или блата, по-нашему. И потому Ксюша, чтобы с чего-то начать поиск «пистона», стала посещать различные ассоциации, не брезгуя даже самыми маленькими и локальными.