Так или иначе, с войной и травлей связана история двух третей из всех существующих пород, не исключая охотничьих и декоративных, некоторые из которых — уменьшенные потомки свирепых гладиаторов прошлого.

Сегодня «боевыми» с некоторой натяжкой можно назвать собак, используемых для подпольных собачьих боев, но это не породная принадлежность, а скорее «профессия». Талантливые драчуны случаются в разных породах, в боях часто участвовали собаки крупных сторожевых пород (в том числе — отечественные овчарки), в настоящее время собачьи бои запрещены во всех цивилизованных странах, включая Россию.

Важная особенность собак, участвовавших в боях (и для них выводившихся) — они ни в коем случае не могут быть злобными к посторонним людям. Потому что собак в ринг и пускают, и растаскивают. При этом оба хозяина — «посторонние» (каждый — для одной из собак). И собака не должна «переключаться» на человека (что иногда случается с дерущимися собаками «не боевых» пород — когда достается растаскивающим их людям). Я не говорю, что эти собаки — милейшие и безобидные существа, но по их «природным» (точнее — заложенным людьми в породы) свойствам, злоба к людям для них нехарактерна. Она может быть сформирована при воспитании и обучении такой собаки (будучи сильной, азартной и стойкой, собака, безусловно, станет страшным противником), но о какой «опасности» породы может идти речь, если мы говорим о воспитании и обучении — процессах, осуществляемых ЧЕЛОВЕКОМ?

Как можно говорить о породе, подразумевая редкую «профессию», о «вине» собаки, если ее такой создал человек? Как можно найти грань объективности, если, исходя из исторических фактов, подавляющее большинство собак были бойцами или воинами в прошлом — что делать, ведь история собаки — отражение нашей с вами истории? Правомочно ли все до такой степени перемешивать, не абсурд ли это? Похоже, речь идет не столько об изначальной опасности собак ряд ряда пород, а о безответственности и вопиющем безобразии, творимом с собаками некоторыми владельцами.