Рока мы зацепили на улице три недели назад с двумя "чеками" - то есть с распакованными в фольгу дозами в размере одной десятой грамма героина. Он чуть не умер на месте. Не столько от страха попасть за решетку, сколько от травмирующего зрелища - его "чеки" исчезали в конверте, опечатывались печатью. Тогда он и согласился работать на самый лучший в мире отдел по борьбе с наркотиками - на аш отдел. Он сдал нам одного мелкого торговца наркотиками по-простому барыгу. Потом сдал притон, где должна была быть партия "белого". Там мы позавчера и нашли "жмуриков".

Работал Рок добросовестно, с энтузиазмом - исключительно за идею. А идея у него была одна - влить в вену раствор героина.

Появлялся он у нас раз в два-три дня. И успел прожужжать все уши о том, как вместе с нами он выведет на чистую воду всю мафию в городе. Трепался он без остановки, расписывал теневую жизнь города, обещал сдать торговцев оружием, живым товаром, членов Малютинской группировки. Голова от его трескотни начинала болеть уже через десять минут. И разобраться, где он врет, а где говорит правду, было проблематично даже таким тертым волкам, как мы.

Сейчас Рок обзванивал знакомых барыг и договаривался закупить несколько "чеков". ОБНОН не должен простаивать. Конвейер не должен замирать. Ни дня без задержания! А как задерживать, если такие, как Рок, не подсобят?

- Никто не отвечает, - растерянно развел руками Рок, когда обещанный барыга опять не подошел к аппарату. Жалко. У нас на него были планы. Мы хотели дать ему возможность переночевать в изоляторе.

- А в лоб? Уже по-настоящему, - осведомился деловито Асеев.

Рок уже понял, что за дядей Асей не заржавеет. Потому как майор Асеев сильно не любит Рока в частности. И наркоманов в целом.

- Я еще одной барыге позвоню, - суетливо затараторил Рок. - Она прям с хаты на Мичуринской торгует.

- Кто такая? - спросил я.

- Ворона... Ну, Воронова.

- Настя? - прищелкнул я пальцами.