Виктор ухватил за передник пробегавшую мимо официантку.

- Леночка, бутылку коньяка, закуску повтори, а о горячем он подумает.

Леночка продолжила свой бег, а худрук вяло запротестовал:

- Ну зачем бутылку-то?

- Выпьешь, - успокоил Виктор, знал его вечернюю норму.

Обслуживание постоянного и руководящего клиента было молниеносным. Леночка водрузила посредине стола бутылку коньяка, открыла "пепси" и нарзан, красиво расставила закуски и сказала:

- Приятного аппетита.

Худрук налил себе одному первую, смакуя, выпил, пожевал хорошей рыбки, ловко орудуя ножом и вилкой, отведал натуральных огурцов-помидоров, хрупая поджаренной формочкой, сожрал канапе с печеночным паштетом и, налив вторую (и не выпив), требовательно и громко приказал:

- Рассказывай, что там у вас на съемках, в этом вонючем Серпухове произошло.

На рык худрука многие оборачивались.

- Не в Серпухове, - поправил его Виктор.

- Неважно, - перебил худрук. - Рассказывай.

Неизвестно откуда объявились две полузнакомые гражданки, молодые еще и нахальные.

- Ой, как интересно! - сказала одна из них. - Можно и нам послушать?

- Я этого Сергея знала, - сообщила другая. - Можно и нам послушать?

Артистки, что с них взять. Худрук налил и им.

- Ну, Виктор, Виктор же... - страстно требовала рассказа первая.

Слаб человек, нестоек мужчина. Вдохновленный обещающими женскими взглядами Виктор зашелся соловьем. Повышая и понижая в нужных местах голос, описывал пейзажи, резкими штрихами рисовал ситуацию, подробно и в лицах воспроизводил диалоги. И про неудачную подсечку, и про смерть лошади, и про черный запой Сергея, и про выезд на съемку, и про трусливого героя, и про страшный крик, и про желтое пятно на зеленой поверхности болота, и про каскетку режиссера. Только про установку фанерного памятника не рассказал. Не хотел.

Помолчали для приличия. Но худрук терпел недолго: не мог он допустить, что кто-то позволил себе держать площадку столь длительное время.