- Вот уж подарок так подарок! - обернулась, улыбнулась, предложила. Если хотите, можете взять эту коробку и сами посмотреть.

- Хочу, хочу, - тотчас же согласился Виктор.

- Тогда пойдемте. Я с девочками договорюсь, и вас в зал на десять минут пустят.

Договорились. Виктор сидел в полутемном прокуренном зале и ждал звонка. Позвонили.

- Начинайте, - сказал он в телефонную трубку.

От уха поручика камера глядела на пожилого господина в светлом костюме и сером котелке, стоявшего у дверей дома и слушавшего поручика.

- Простите, - говорил поручик за кадром. - Мне необходимо срочно сшить новую шинель. Порекомендовали обратиться к портному Алексееву. Вероятно, это вы Алексеев?

...Опять ухо поручика и текст: "Простите..." И опять ухо. Всего шесть раз. Отечественную пленку не жалели, паразиты, не кодак, чай.

...Теперь ухо портного Алексеева, а поручик уже лицом к камере говорил: "Простите..." На этот раз обошлись тремя дублями...

...Потом комиссар в полном обмундировании четырежды бухался в реку...

Не повезло: подсечка была в конце ролика. Ну, вот, наконец.

...Точно схваченный рамкой кадра от копыт коня до шишака буденовки, мчался почти былинный витязь...

Виктора всегда восхищало умение настоящего оператора держать кадр. Вот и сейчас: черт-те что, три движения - движение всадника, движение стрелы крана, с которого снимал оператор, вслед за всадником, движение камеры - скоординированы почти компьютерно, потому что на экране была эффектная и совершенная в своей композиционной законченности картинка. И, конечно, дьявольский профессионализм: камера была остановлена в тот момент, когда стало ясно, что лошадь не пошла на кульбит.

Вот и съемка со второй камеры. И сразу ясно, что снимал ассистент: и витязь уже не витязь, а так, понарошечку верхом, и конь не то что борзой, а просто выбракованная лошадь. Естественно, и понял ассистент, что надо выключать камеру только тогда, когда лошадь воткнулась головой в землю и на шатающихся ногах поднялся конюх-витязь.