– Он стоял возле роддома, – подал реплику Мамонов. – Может, он того… новоиспеченный папаша? Клюкнул, как это бывает, на радостях… ну и потерял голову.

– Не, не похоже, – отозвался Онищенко. – Видел, как он подорвал, когда нас засек?! Стреканул, как заяц! Что-то с ним не так! Ага… вот он… дворами хочет уйти!!

Погоня оказалась недолгой.

Патрульная машина обогнула с внешней стороны длинную многоэтажку, насчитывающую шесть подъездов. Едва Мамонов затормозил у торца здания, как его более опытный напарник Онищенко выскочил наружу, не забыв прихватить с собой «калаш».

Прежде чем он увидел движущегося навстречу ему человека, Онищенко услышал характерное поскрипывание схваченного морозцем снега, а также учащенное, смахивающее на короткие и частые всхлипы дыхание.

– Стоять!! – рявкнул Онищенко, выходя из тени. – Замри, кому сказано! Так… Лечь на землю! Быстро!!! Я тебе побегаю, блин… Ты у меня голым по снегу будешь бегать! Морду вниз! Р-руки!! Руки на затылок!!!

Подбежавший к ним Мамонов выкрутил задержанному руки, – тот не сопротивлялся – надел на его запястья наручники, сноровисто прошелся руками вдоль тела. Перевернул на спину, как колоду, довершил шмон, исследовав нагрудный и боковые карманы пиджака, после чего рывком заставил «шизика» подняться на ноги.

– Ни-че-го, – сказал он несколько обескураженно. – Ни документов, ни денег… вообще ни хрена!

– Пустой, значит?

– Да, пустой.

Онищенко исподлобья посмотрел на задержанного. На вид этому мужику было лет тридцать пять. Рост выше среднего… примерно сто восемьдесят три, плюс-минус. Черты лица правильные, славянские, шатен, волосы недлинные, прямые, растительность на лице отсутствует. Одет в черные брюки, теплые ботинки на ребристой подошве, в темно-серый пиджак, под который поддет тонкий шерстяной свитер; на брючине и спине налип снег. Лицо мертвенно-бледное, глаза полузакрыты, из сведенного судорогой рта вырывается учащенное дыхание…