Глаза юного Андрея Шевченко с трудом могли объять громадное сооружение, которому лазурное утреннее небо придавало особое очарование. Трибуны были пусты, и стадион предстал перед ним во всем своем величии. Андрей и представить не мог, что в Европе некоторые стадионы, переполненные болельщиками во время матча, невольно превращаются в театр, а зрители смотрят на тебя сверху вниз, как из окон собственного дома.

В семье их было четверо: отец Николай, мать Любовь, старшая на три года сестра Елена и сам Андрей. Папа научил Андрея играть в карты, приучил к рыбалке и часто брал его с собой на озера неподалеку от Яготина, в окрестностях Киева, привил любовь к природе, простору и тишине, которая так настраивает на размышления. В семье Шевченко всегда царили мир и согласие. Когда командование отца предложило ему перевестись на службу в Германию с повышением в зарплате, он собрал за столом на кухне жену, Елену и десятилетнего Андрея и сказал, что, несмотря на некоторые трудности с деньгами, ему не хотелось бы уезжать. И услышал в ответ: «Спасибо, папа!»

В школе Андрия считали учеником с возможно излишне живым характером. Он не слишком успевал, но и особенно не отставал. «Отлично» получал почти исключительно по истории, любимому предмету, возможно, ставшему таковым из-за своей слабости к Наполеону – уж очень ему нравились истории про войну. Когда его наказывали за «неуды», Андрей часто убегал через окно, чтобы поиграть с приятелями. Бойкий и стремительный, он с детства разрывался между хоккеем зимой и футболом летом. У него были все задатки, чтобы стать героем ледовых площадок, но футбол всегда стоял на первом месте. Сначала Андрей играл в воротах, позже перешел в защиту и, наконец, сказал себе: «Намного интереснее забивать мячи, чем ловить их».