Проехали прохладный лес, открылось ржаное поле, залитое ярким солнцем. На бугорке за кюветом сидели две куропатки и деловито разглядывали дорогу.

— Цыплята! — крикнул Марат.

Собака вскочила, навострив уши.

— Это куропатки, — сказал отец.

Куропатки почти не испугались автомобиля. Они лениво взлетели и через несколько метров снова опустились на землю.

— Давай спустим Анъяра, — предложил Марат, с надеждой взглянув на отца.

— Нельзя, — сказал отец. — Если собака научится ловить куропаток, начнёт, того гляди, в деревне кур таскать. Ему тогда несдобровать.

— Анъяр умная собака: если я скажу нельзя, он не ослушается, — убеждённо сказал Марат.

— При тебе он и не будет их ловить, а как заснёшь, пойдёт за ними на охоту, — поддразнивала его тётя Шура.

— Анъяр не такой: он не куроед, не вор! — возмутился Марат.

— Надейся на него, у него вон и хвост крючком, — не унималась тётя Шура.

— Да будет вам, — остановил их отец, смеясь.

Сначала шофёр хотел остановить машину, погнаться за куропатками, но, услышав слова директора, прибавил газ, и в один миг куропатки остались позади.

Марат обиделся, что отец не разрешил поохотиться, надул губы и довольно долго сидел молча. Они опять въехали в лес. Здесь росли сосны, осины, берёзы и крепкие раскидистые дубы. Песчаная дорога привела их к речушке с прозрачной водой. Когда они проезжали деревянный мостик, Марат увидел даже дно реки — оно было белое-белое.

— Смотрите, вода здесь блестит, как ртуть! — крикнула тётя Шура звонко и радостно — так умеют кричать только девочки (Марат очень удивился). — До дна видно. Трудно здесь рыбам укрываться: их, наверное, руками можно ловить, — говорила тётя Шура восторженно.

Переехали мост. Шофёр остановил машину.