Похлопав ресницами, он медленно поднял правую руку, защищаясь от водяной струи, сморщился, как обиженный ребенок, и прошипел:

— Какого хера тут...

Это служило верным признаком того, что парень пришел в себя, адекватно воспринимает происходящее и готов к серьезному разговору.

Я закрыл кран и снова ударил его ногой в бок. Парень вскрикнул и подтянул ноги к животу, бросив на меня изумленный взгляд, словно ожидал, что я преподнесу ему букет роз, но коварно обманул.

Конечно, бить беспомощного человека — это не по-джентльменски. Но я никогда и не считал себя джентльменом. Это во-первых. А во-вторых, жизнь такова, черт ее побери, что соблюдающий правила всегда остается в проигрыше. Уж лучше я буду нарушать правила, но останусь живым и относительно здоровым.

— Доброе утро, сволочь, — повторил я. Парень не нашел ничего лучшего, как проскулить свое:

— Какого хера?!

Очевидно, с утра он соображал туго, и слова с трудом приходили в его растрепанную головку. Я ударил его еще раз, теперь в солнечное сплетение. По себе знаю, что после таких ударов пару секунд будто не дышишь и не живешь. Я терпеливо выждал эту пару секунд, потом присел на корточки, ухватил несчастного двумя пальцами за мочку уха и дернул к себе.

Он взвизгнул, как поросенок. Как испуганный поросенок. Этого я и добивался.

— Ты меня слушаешь? — спросил я.

— Да, — пискнул он, вывернул голову так, чтобы уху не было столь больно.

— Внимательно слушаешь?

— Да! Да!

— Слушай и запоминай. Ты — Артур, так?

— Так...

— Ты продаешь наркотики...

— Нет! — заученно выкрикнул он и получил удар кулаком в пах. Негромкий вой и попытка изобразить потерю сознания. Неудачная попытка.

— Я не из милиции, придурок. Так что не ври. Ты продаешь наркотики?

Он молча кивнул.

Парень боялся, что у меня диктофон. Ладно, черт с ним.