Как ни банально звучит, но самое лучшее в любой работе — это когда все уже сделано и пора получать честно заработанные деньги. В моем случае такое время наступило ближе к вечеру.

Было около восьми, когда я позвонил в дверь квартиры Фокиных. Открыл сутулый мужчина лет сорока пяти, он был сейчас напряжен как натянутая струна. Крепко ухватив меня за ладонь, Фокин-старший втащил меня в квартиру и стремительно захлопнул дверь.

— Ну как? — спросил он, не выпуская моей руки. — Какие новости?

— Неплохие, — сказал я. — Во всяком случае, он пообещал, что от Николая отстанут.

— Вот хорошо, — нервно улыбнулся он, продолжая тискать мою ладонь. — Вот хорошо...

Потом ему что-то пришло на ум, и улыбка тут же улетучилась.

— А он не обманет? — тревожно спросил Фокин. — То есть я имею в виду...

— Что вы имеете в виду? — спросил я и вырвал свою кисть. То ли Фокин-старший просто был физически крепок, то ли он так переживал, но ощущение в руке было такое, словно я только что вытащил ее из тисков.

— Ну, вам он пообещал, что не будет к Кольке приставать, а сам... А потом... — Фокин волновался и глотал целые фразы.

— Понятно. — Я говорил нарочито медленно и спокойно, пытаясь привести его в нормальное состояние, но пока у меня это плохо получалось. — Такого варианта тоже нельзя исключать, но сегодня он выглядел довольно испуганным...

— После того, как вы с ним... поработали? Да? — Фокин довольно засмеялся.

— Да. Он выглядел испуганным. И, как мне показалось, он искренне сказал: «Ну и черт с ним!» — про вашего сына.

— Хорошо бы, коли так, — вздохнул Фокин. — Ну а если все-таки этот гаденыш не отстанет...

— Я встречусь с ним еще, — пообещал я.

— За это не надо будет платить отдельно? — озаботился Фокин.

— Нет, не надо.

— Хорошо...

Он пригладил волосы, которых осталось не так уж много, подтянул синие спортивные брюки, потом посмотрел на настенные часы. Он не знал, о чем еще нужно спросить. Я терпеливо ждал.