После родовой пропарки повитухи ставили кулак в область пупка рожалки и, мягко надавливая, вкручивали его в глубь тела. Это делалось для того, чтобы сократились мышцы живота, растянутые за время беременности. Кстати, после парного массажа березовым веником грудь лучше расцеживается. Для этой же цели на груди накладывали горячие аппликации из медового клевера.

По-видимому, наше древнее представление о доброжелательном банном духе в облике старушки было тесно связано с обликом бабки-повитухи, которая, скорее всего, и послужила прообразом этой доброй банной силы. Недаром появление банной бабушки непосредственно связано с родами.

Также считалось, что банная бабушка изгоняла из бани тех, кто «с огульным духом приходил да с блудом в баню воровски забирался». Таких она могла покалечить и отнять первородную яровую силу. Очень не любила банная бабушка запаха спиртных напитков. Именно поэтому, по славянским поверьям, в бане не разрешалось пить хмельное, чего не скажешь о современных, новорусских традициях. Естественно, что современные купчишки не знают, чем рискуют. Вот так молодой новорусский купчишка попьет-попьет, пошалит с девками в бане, а в тридцать пять лет обращается к врачам с просьбой «возродить» его половую силу.

Банник, у славян – дух, хозяин бани, именовался также баеником, байником, байнушкой, банным хозяином; иногда – банным нечистиком, банным анчуткой, банным шишом. Его характеризовали как злую и вредоносную силу, родственную черту. Что возможно только в том случае, когда он становился подобным черту. Но только после того, как человек преступал в бане черту дозволенного. В старину его почитали как доброго, радушного банного хозяина, подобного домовому. Сравните пословицу: «Нет злее банника, да нет его и добрее». Бытовало мнение, что банник не особенно враждебен человеку и не станет вредить хозяевам бани, если они сами не навлекут его гнев своими действиями.

Очевидно, в подобных поверьях нашло отражение двойственное отношение к самой бане: с одной стороны, баню считали местом очищения, а с другой – она повсеместно считалась местом недобрым, потому как неосвещенным.