Баня в старинном обиходе традиционно считалась местом пограничным, ведь в ней смывали телесную и душевную грязь. Очевидно поэтому ее ставили вдали от дома (обычно – по оврагам, косогорам, на отшибе) и прочих деревенских строений; и в ней отсутствовали священные предметы. В бане исконно не вешали икон, а идя в баню, снимали нательные кресты. Возможно, на представление о бане как о пограничном месте, где сходятся и чистые и нечистые энергии, повлияло и то, что в ней женщины рожали. Роды же издавна считались делом загадочным, мистическим.

Банные тазы, кадки, ушаты, шайки, ковши и вообще все предназначенное для мытья также издавна считались «нечистыми», собственностью «другого» пространства. По сложившемуся в народе убеждению, воду, приготовленную для мытья, нельзя пить, даже если она чистая.

Банище – место, где была баня – также считалось пограничным и не всегда добрым, особенно если там исцелялись тяжелобольные. По поверьям, если на месте сгоревшей бани поставить избу, то хозяйство либо одолеют беды, либо дом вскоре сгорит. В северных лесных местностях полагали даже, что в этом случае банник – «банный домовой» – не даст людям покоя: изведет весь скот, а может добраться и до хозяев. И не поможет тогда ни закладка денег в углах избенного сруба, ни муравейника посреди двора.

Крестьянская баня – место неосвященное, закопченная, обветшалая и на вид заброшенная, издавна считалась средой обитания или, по крайней мере, временного пребывания самой разнообразной нечистой силы. Особенно если в ней очищали болящих людей от скверны, от «черной погани», от мороков. По поверьям, в банях могут обитать банники, кикиморы, черти, лешие, проклятые, двоедушники, мороки, порчи, сглазы, лихорадки. Но поскольку банник хозяин, он постепенно всех их оттуда изведет и будет жить один, потому что баня только его вотчина, а все остальные – прихожане, оползни с исцеленного человека.