Вот как описывает такое гостеприимство одного из булгарских предводителей Ямгурчи–бия писатель Нурихан Фаттах в романе «Итиль–река течет»: «Ночь близилась к середине. Гости наелись, напились, вдоволь потешились, тогда Ямгурчи–бий повел их в баню. Здесь дива было еще больше… Сначала вступили в предбанник — чарача, потом пошли в следующее помещение, тоже озаряемое свечами. Молодые расторопные , прислужники быстро раздели гостей, отсюда, из высокой прохладной комнаты, специально устроенной так, чтобы можно было посидеть, перевести дух, гости пошли мыться в парилку… Посредине парилки, чуть слева, возвышалась горячая каменка, возле нее ступеньками наверх поднимался высокий полок.

Справа, вдоль стены, была построена длинная просторная лавка… Ямгурчи–бий подтянулся, дернул над собой какой–то шнур — в другой комнате за стеной тут же зазвенел колокольчик. В парилку вошли банщики, те самые, которые раздевали гостей, не дожидаясь, когда им что–нибудь подскажут, они сразу направились к каменке. Один из них из большого медного ковша плеснул на раскаленные камни воду, в сухом жару обогрел веник, другие стали тереть гостям спины, плечи».

С тех далеких времен дошла до нас легенда о чудесном исцелении дочери булгарского царя Туй–бике в бане березовым веником. «Я видел у них деревья, не знаю что это такое», — удивлялся березам в стране булгар ибн–Фадлан. Они были здесь почитаемым деревом: и за красоту, и за пользу людям. Ее наделяли волшебной силой, ей даже молились и приносили жертвоприношения. «И всякий захворавший стал ходить в баню с березовым веником, — писал, ссылаясь на легенду о Туй–бике, татарский про¬светитель XIX века Каюм Насыри. — Его употребления, как в наших банях, в других странах нет».

Конечно же, под другими странами имелись в виду прежде всего мусульманские, восточные. В них с древнейших времен получил распространение хамам — особый тип бань с помещениями с последовательно нарастающей жарой.