В 1918 году я заболел гриппом и попал в госпиталь. Это была знаменитая эпидемия, унесшая миллионы жизней. Каждый день рядом со мной умирало несколько человек. Там, в госпитале, мне стало ясно, что если я выздоровею, то должен буду посвятить себя пути духовного развития. Мне было 24 года.

После демобилизации я некоторое время работал в Париже в должности районного архитектора. Работа была интересной, но скоро я начал тяготиться ею, чувствуя, что где-то на Земле существует тот, кто может мне помочь, повести меня к свету.

И вот в начале 1920 года я решил отправиться на поиски и сообщил о своем решении родителям. Конечно, они были против; отец хотел, чтобы я изучал парапсихические феномены с медицинской, научной точки зрения. Но мне этого было уже недостаточно. Группа моих друзей уезжала в Японию, и я отправился вместе с ними.

Там я провел четыре года, работая в одной из химических лабораторий. В Японии я интересовался буддизмом, в особенности Дзен-буддизмом, жизнью и обычаями монастырей; по вечерам занимался дома, изучал индийскую, японскую и китайскую духовную литературу. В моем поиске были чередования света и тьмы, а продвижение вперед то и дело сменялось топтанием на месте. Наконец я познакомился с группой монгольских монахов, лам, приехавших в Японию из Тибета, и принял их предложение пожить некоторое время в одном из далеких тибетских дацанов.

Не зная ни китайского, ни монгольского языков, я добрался с ними до Тибета, где практически в полной изоляции провел суровую зиму. Поняв, что здесь моего учителя нет, я решил ехать дальше. Куда? Оставалась Индия.

В Индию я добрался морским путем, так как сперва оказался на Цейлоне, где мне пришлось в связи с наводнением задержаться на две недели. Куда отправляться в самой Индии, я не имел представления. Ближайшей точкой был Пондишери, и я решил поехать в Пондишери. Будь что будет.