- Это замечательно.

- Ты хромаешь,- заметила она.- Почему ты хромаешь? Потому что на тебе только одна кроссовка, вот почему. Куда подевалась вторая?

- Я потерял ее на крыше.

- Господи,- она поднялась, начала поднимать одежду с пола и одеваться, следуя тропой, которая прямиком привела ее к бутылке шотландского. Виски оставалось на донышке, и она его уговорила одним глотком.

- А-х-х-х,- она поставила на телевизор пустую бутылку7.

- Знаешь, когда я увидела, как они тащат лестницу к стене, то подумала, что все кончено. Как тебе удалось спрятаться от них?

- С большим трудом.

- Я в этом не сомневаюсь. А как ты проник на второй этаж. В его спальню? Как она выглядит?

- Я не знаю.

- Не знаешь? Но ты же там был!

- Только глубокой ночью, в полной темноте. Я спрятался в чулане и заперся изнутри. Они тщательно обыскали весь дом, но ключа от чулана ни у кого не нашлось. Возможно, его и не было. Ято запер замок отмычкой. Из чулана я вылез в два часа ночи и направился в его спальню. Света хватало лишь на то, чтобы не натыкаться на мебель, а вот на что именно я не натыкался, разглядеть не удалось. Так что я лишь походил по спальни, фотографируя все подряд.

Она желала знать все подробности, но слушала, как я отметил, в полуха. Я еще не договорил, когда она схватила телефонную трубку и заказала билет до Майами.

- Вылет в десять двадцать. Я сразу поеду в редакцию, мы проявим пленку и пошлем тебе чек, как только увидим, что ты там наснимал. Тебе это не устраивает?

- Я не хочу ждать, пока придет чек. И не хочу отдавать пленку, не получив причитающегося вознаграждения.