Электроэнцефалограмма при быстром сне часто похожа на ту, которая характерна для состояния бодрствования. Быстрый сон называют еще и парадоксальным, потому что тот, кто во сне становится участником стремительно развивающихся волнующих событий, лишен возможности физически на них реагировать. Руки и ноги у него бездействуют, мышцы шеи почти парализованы, так что на все сложные перипетии сна человек реагирует лишь безопасными движениями глаз. Во время так называемой парадоксальной фазы нервные клетки почему-то бурно реагируют на слабые раздражения, в то время как на сильные могут не реагировать вовсе. На этой фазе смутный отпечаток прошлого переживания или впечатления как раз может являться слабым раздражителем, и тогда мы во сне видим яркий и четкий образ того, что считали давно забытым.

Во время медленного сна мы «проваливаемся» настолько глубоко, что нам зачастую кажется, будто и снов никаких не видим. Наступает фаза полного торможения.

Судя по результатам экспериментов, опубликованных вскоре после открытия быстрого и медленного сна, большинство тех, кто проснулся в фазе быстрого сна, помнят увиденные сновидения. Среди пробудившихся в фазе медленного сна таких лишь 5–10 процентов.

Так из чего же складываются наши сны? Как уже говорилось, основным источником информации является прошедший день, то есть все, что мы в течение этого дня видели, слышали и переживали.

Мозг выдергивает из пережитых нами впечатлений ключевые образы и преподносит в виде некой картинки. Все равно что мы бы из каких-то ключевых слов составляли предложения. И даже если слова эти будут заданы для всех одни и те же, предложения каждый составит по-своему.

То же происходит и со снами: фантазия и логическое мышление у каждого человека индивидуальны – будучи схожи в чем-то общем, они никогда не совпадут в мелочах.

Мы могли бы найти объяснение каждой детали своего сна в предыдущем дне, но у нас это не получается просто потому, что мы не в состоянии в точности восстановить все нюансы прошедшего дня.