Примечание: * Цитата по Всемирной Энциклопедии, 15.91.
Но почему так? Что заставило меня тронуться в путь? Моряки говорят, что они "отдают швартовы". В конце пути находишь то же, что было в начале и это, может быть, вопрос, который задают все. Молчаливый вопрос ребенка, глядящего на бегущие волны и на то, как легкий ветер гонит их в открытое море. "И что же все это значит?"
Тогда этот вопрос обрушился на меня, как землетрясение. Это случилось 5 мая 1945 года. Мне был двадцать один год с небольшим; я выходил из барака, полного вшей, и уже переболел тифом, подхваченным в последние дни пребывания в концентрационном лагере. Меня спасли, не знаю почему.
Было отчего сомневаться во всем.
Я был зияющей бездной.
Восемнадцать месяцев пребывания в человеческом кошмаре.
Нет: не "наци", не "немцы", не "чужие", а опустошение Человека.
Без малейших колебаний я бросился в самое сердце дикого мира, как те рыжие обезьяны, что лают в гвианской ночи. Может быть, они лают, пытаясь обрести смысл своего существования? Я очень постарался, чтобы найти свой.
---x x x
Существует, тем не менее, высшая Милость.
Может быть, некоторые из криков вынуждают божественную Милость снизойти?
Ровно через семь месяцев после того, как я вышел из нечеловеческого мира и вновь окунулся в море, которое мне ничего не говорило, кроме того, что оно любит меня, и я люблю его, наконец-то у меня было что-то, что можно было любить, я оказался на борту старого военного самолета никакого другого транспорта не было в послевоенном хаосе на пути в Каир. Либо индийцы, либо бретонский кузен, кто-то из них должен был стать моим учителем.
А потом Гиза, Сфинкс.
Я был потрясен.