Как уверяют старые рыболовы, судак — рыба самая бестолковая. По праву ли он носит это не столь почетное звание утверждать не берусь. Но то, что у него губа не дура — факт несомненный. Его, в отличие от щуки, непритязательной к жилью и пище, не встретишь в маловодных, непроточных прудах, озерах, старицах, на илистых, полузаросших участках плеса, где вода, не в пример текучей, может и тиной припахивать. Родная стихия этого перламутрового хищника — светлоструйные потоки. Как и подобает речному разбойнику, он сторонится постороннего глаза и света — таится в мрачной глубине ям и омутов среди частокола задубелых коряжин и осклизлых валунов. И набеги на неосторожную молодь совершает в предрассветной мгле, едва небесные дворники начнут сметать звездную порошу, а в сонной реке еще сонно вздыхают лещи. Полуживую рыбешку, тем более располневшую в талии, как густера, которой бы с удовольствием закусила щука, судак не возьмет. Подавай ему, гурману, живца шустрого, непременно стройного, поджарого, как пескарь, чтобы хрустел на зубах. И за ними, хочешь не хочешь, судаку приходится из глубины подниматься на мелководье — к песчаной чистинке, перекату, что нам, рыболовам, на руку. Долго ли изловить того же пескаря и опять пустить его на отмель, теперь уже с крючком, зацепленным за ноздрю? Только не надо оснащать донку жестким поводком — это наверняка испортит охоту. Хватка у судака хоть и бульдожья, зубы — острейшие, но между ними найдется безопасное углубление для мягкого капронового поводка. А вот подсечка требуется резкая, иначе крючок не пробьет плотную, хрящеватую судачиную пасть, да и тащить хищника стоит споро, без передышки, если, конечно, прочность лески допускает такую вольность.