В начале 70-х годов появилась электронная аппаратура для контроля внутриутробного состояния. С помощью этой аппаратуры предполагается следить, нет ли угрозы для жизни ребенка, и предотвращать ее. Но использование этой аппаратуры создало ту самую проблему, для решения которой она предназначалась (хотя в ряде случаев она приносила пользу и спасла не одну жизнь). Чтобы аппаратура могла выдавать более точную информацию, роженицам предлагали лежать спокойно и (хуже того) в положении на спине. Младенцы в утробе матери бурно протестовали, и машина выдавала результат: «патологическое состояние плода», что означало перемещение назад, в операционную.

Специалисты искали пути разумного использования этой новой медицинской техники, а на сцене появился еще один злодей – неправильная врачебная практика. Когда рождался не совсем «идеальный» ребенок, даже если в этом не было ничьей вины, кто-то должен был расплачиваться. Врачи платили из своего кармана, а матери расплачивались своим телом. Число кесаревых сечений подскочило от принятой нормы 5-10 % до немыслимых ранее 25–30 %. Только подумайте: разве могли быть показания для хирургического вмешательства у 30 % рожениц? Прогресс не состоялся, и не из-за недостатков в сложении матерей, а из-за недостатков в практике родовспоможения, принятой в больницах. Матери после хирургического вмешательства большую часть энергии должны были затрачивать на залечивание своих ран, душевных и физических, а для ребенка у них оставалось мало сил.

Сцена третья: роды в 1990-х годах

На сцене все готово. Всем участникам розданы роли. Родительские пары тщательно их репетируют; они посещают занятия, на которых учатся прислушиваться к процессам, происходящим внутри организма при беременности, распознавать сигналы, подаваемые женским организмом, и правильно реагировать на них, изменяя положение тела на такое, при котором боли уменьшаются и роды протекают легче. Пара оказывается в родовой палате, обставленной со всеми удобствами для матери.