Бонд и девушка вышли на улицу и быстрым шагом направились в южную сторону.

По дороге Бонд впервые обратил внимание на ее красоту. Хейвен было примерно сорок лет, хотя по фигуре и гладкости кожи можно было дать около двадцати. Она была высокого роста, с длинными сильными ногами, любоваться которыми позволяла ее короткая узкая юбка из шерсти, являвшаяся вместе с легким жакетом из того же материала частью ее делового костюма. Ее жидкие, но шелковистые светлые волосы развевались на ветру, пока они шли, а полные груди раскачивались под жакетом. Бонд нашел ее весьма привлекательной.

– Откуда вы родом, агент Хейвен? – спросил Бонд. – Я слышу североанглийский акцент. Блэкпул?

– Угадали, – ответила она, убыстряя шаг. – И прошу вас, мистер Бонд, зовите меня Черил.

– С условием, что вы будете звать меня Джеймс, – сказал он, стараясь поспеть за ней. – Как вы оказались главой манхеттенской станции? Что случилось с Форбсом?

– Алан разбогател на игре в лото. Просто не верится, правда? Он рано подал в отставку и уехал жить в Техас, – сказала она, смеясь. – Я была его заместителем, поэтому сразу же получила повышение. Просто удивительно, что мы с вами прежде не встречались!

– Мне тоже так кажется, – согласился Бонд. – Расскажите мне о Джеймсе. Все ли у него было в порядке? Не говорил ли он вам о каких-нибудь неприятностях?

Они остановились на оживленном перекрестке, ожидая зеленого света.

– Никогда, – ответила Черил. – Он звонил каждый месяц, точно в назначенное время, и мы болтали с минуту или около того. – Девушка улыбнулась. – Однажды он даже пригласил меня на свидание. Он любил пофлиртовать.

Бонд печально улыбнулся. Грехи отцов…

– Я никогда не замечала за ним ничего такого, что могло вызвать у меня подозрение. Он был поглощен своей работой в банке, подружками и "Никерами", – продолжала она.