С тяжелым сердцем, Бонд сел в одно из кресел и уставился отсутствующим взглядом на депозитный сейф.

– Что с вами? – спросила она. – У вас усталый вид. Еще не перестроились на местное время?

– Нет, – ответил Бонд. – Нет. Меня беспокоит та бездомная женщина, которую мы видели снаружи. Я никак не могу понять…

– Что?

– Я твердо уверен, что видел ее раньше, у квартиры Джеймса. Когда я пришел туда.

– Это было несколько часов назад. За это время она запросто могла докатить свою тележку сюда.

– Я понимаю, – задумчиво произнес Бонд, – но меня смущает другое. Она напоминает мне что-то… или кого-то.

Черил села рядом с ним и положила свою гладкую теплую ладонь на его руку.

– Послушайте, Джеймс, – сказала она. – Вы перенесли тяжелое потрясение. Но я ни в коем случае не хочу сказать, что вы его плохо переносите. Однако… постарайтесь не думать об этом.

Главный менеджер вернулся с одетым в комбинезон человеком, принесшим с собой набор слесарных инструментов.

– Номер 366, Сэм. – Господин Нишиуе указал на стену с сефами.

Человек поставил ящик на пол и достал из него отвертку.

– Могу я предложить вам пока что-нибудь? – спросил менеджер Бонда и девушку. – Может быть, кофе?

– Нет, спасибо, – поблагодарил Бонд. – Я бы хотел взглянуть на рабочее место моего сына. Это можно сделать, пока замок будут чинить?

– Конечно, – ответил менеджер. – Прошу за мной.

На столе Джеймса Судзуки царили чистота и порядок. Рядом с монитором стояла рамочка с фотографией его мамы. Рядом – снимок, на котором был запечатлен он сам, вместе с Бондом. Фотография была сделана, когда Джеймсу было около двенадцати лет, во время одного из его редких визитов в Лондон. Бонд и сын стояли на фоне одного из львов, что на Трафальгарской площади. Фотографировала Кисси. Вполне возможно, у Джеймса это была единственная фотография своего отца.