– Ладно, Вова, – наконец произнесла я, – пошли к народу, а то неудобно как-то. Чего доброго, Дусико тебя приревнует и оставит без чего-нибудь важного!

– Подожди, – остановил меня следователь. – Я не сказал тебе главного…

– Да? – подняла я бровь. – Ну говори, коли так.

– Есть сведения, что с контрабандой товара связана группировка Кузи…

Я заморгала. Всем у нас в городе известно, что Кузя – Серега Кузин – тот еще отморозок и беспредельщик. Никаких авторитетов не признает, подмял под себя весь город и единолично в нем правит. Кузя считает себя эталоном справедливости и любит повторять: «Что не может сделать государство, могу сделать я!» Когда-то он устранил небольшую группировку Аслана, давно и прочно обосновавшуюся у нас. Как водится, бандюги забили стрелку, чтобы «перетереть по понятиям». Да только для Кузи понятий не существует. За пятнадцать минут его боевики устранили всю немногочисленную бригаду Аслана, а его самого расчленили и отправили посылки с фрагментами тела его помощникам. Помощники притихли, кое-кто уехал из города, а кто-то примкнул к Кузе.

– Так что, Евгения Андреевна, если не хочешь, чтобы тебя порубали на мелкие кусочки, словно капусту, дело это оставь… Не бабья это работа! Можешь считать это бесплатным советом.

С этими словами Вовка вылез из машины и потопал к подъезду. Следом за ним потрусила и я.

Гости продолжали веселиться, будто бы и не заметили отсутствия одного из главных действующих лиц. Про себя я отметила, что к моменту нашего с Ульяновым возвращения Рассел Доуэрти был несколько пьян. Видимо, не привык еще американец к суровым условиям российской жизни. Не обращая внимания на восклицания гостей, я прошмыгнула в спальню и извлекла припрятанный камушек. Бриллиант тотчас заискрился в свете настенного светильника.