В связи с этим смущенная улыбка на лице старшего следователя, стоявшего сейчас на пороге, вызвала у меня легкую оторопь. Впрочем, улыбка Вовкина быстро сошла с лица, уступив место удивлению и небольшому испугу.

– А… Ну… – неуверенно произнес Ульянов и отступил на шаг.

Тип, сопровождавший Вовку, продолжал улыбаться, но уже несколько кривовато.

– Так и будем на пороге стоять? – поинтересовалась я.

– Жень, это ты? – на всякий случай уточнил Вовка.

– Нет, индийский раджа, – огрызнулась я.

– А что у тебя с лицом? – Ульянов испуганно сглотнул.

– Это я позеленела от радости, увидев тебя! Проходите в комнату, я сейчас…

С этими словами я скрылась в ванной и принялась соскабливать уже застывшую до состояния цемента маску. Надо сказать, что и прическа моя была в этот момент не из лучших. В народе это называется точно и емко: «Взрыв на макаронной фабрике». Так что ради гостей пришлось заняться и прической.

Когда с наведением красоты было покончено, я вернулась к Ульянову и незнакомцу.

Вовка по-хозяйски развалился на диване и заигрывал с Рудольфом. Незнакомец сидел в кресле и улыбался. С момента появления в моей квартире он не произнес ни слова, а только и делал, что щерился.

«Больной, наверное», – решила я и уселась напротив Вовки.

– Ну-с, дорогой родственник, – вопросительно уставилась я на него, – что привело вас ко мне? Вроде бы я еще не успела ничего натворить…

– Да ладно тебе, Жень, – вновь смущенно потупился Вовка, – чего ты сразу начинаешь? Я по делу!

Это заявление еще больше меня изумило. Последний раз «по делу» Владимир Ильич заходил, когда хотел очередной раз арестовать меня, чтоб не путалась под ногами и не мешала работать.

– По де-лу! – протянула я. – Так-так! И что же это за дело такое? Доблестному и мудрому следователю прокуратуры понадобилась помощь дилетанта? Видать, не все в порядке в вашем королевстве!